Общественно-политическая газета тосненского района
Сегодня:
16+
Свежий номер: № 75 (15242)

Они играли на сцене ГУЛАГа

Они играли на сцене ГУЛАГа

"Клейменые звезды кулис" – так называется новая книга режиссера авторского театра "Рифмы",  заслуженного работника культуры Республики Коми Юрия КОЖЕВИНА и актера этого театра Михаила МИХАЙЛОВА.

Книгу открывает предисловие: "Итак, на условной "Сцене", то есть страницах этой книги, вы прочитаете неизвестные факты из жизни звезд театральной сцены и кино, прошедших через лагеря и тюрьмы. Все в ней выстроено по законам драматургии. Действия, явления, сцены, ремарки, эпизоды. Но главное – кулисы, из-за которых станут появляться на ваш суд актеры. У многих из этих звезд сцены мне посчастливилось учиться актерскому мастерству и знать их лично. И как автору этих строк довелось встречаться с некоторыми его участниками". Это слова одного из авторов книги Юрия Кожевина, который рассказывает об идее ее создания.

Мысль об этой книге возникла не на пустом месте, – говорит он.В последнее время можно столкнуться с точкой зрения, которая оправдывает преступления сталин­ских времен. Знаете, мой друг и известный писатель Тамара Петкевич однажды высказала простую, но важную мысль о том, что надо все додумывать до конца. До до­бра, до зла, но до конца. Эту часть собственной истории мы до конца не додумали. Рано или поздно дойдет до того, что скажут: этого не было. Страданий, ошибок, недомыслия – ничего не было. Можно только посочувствовать школьным учителям. Как преподавать детям историю? Ну уж, во всяком случае, не по единому учебнику. Преподавать такой, какая она есть.

– Но сегодня так много написано о ГУЛАГе.

– Согласен. Но можем ли мы поэзию и прозу нашего времени и Отече­ства представить себе без "Реквиема" Анны Ахматовой, без романа Тамары Петкевич "Жизнь – сапожок непарный", без "Колымских рассказов" Варлама Шаламова, без "Крутого маршрута" Евгении Гинзбург, без "Погруженья во тьму" Олега Волкова? Точно так же эпопея гулаговского "Архипелага" останется неполной без истории тю­ремного искусства, пожалуй, в первую очередь, театрального.

Проросшее в неволе искусство неверно считать путником, по недоразумению оказавшимся за колючей про­волокой. Оно – кровное дитя зоны, а не гость, забредший в нее на часок. Как ни странно это звучит, но без красок театральных, если не обесцвечивается полностью, то теряет важные оттенки картина жизни, которая шла за тюремной стеной.

– Так о чем же ваша новая книга? Как она создавалась, и кто помог ее издать?

– Я и мой соавтор, ведущий актер театра "Рифмы" и зна­ток истории театра Михаил Михайлов, давно вынашивали идею создания книги "Клейменые звезды кулис". Мы пытались донести мысль о создании многовекового театра рабов – от крепостных театров и до театров ГУЛАГа. Этой громадной системы, не толь­ко имевшей свой быт, но и выработавшей свою "лагкультуру", свою "концлагфилософию". Мне очень помогало личное знакомство со многими героями книги, мастерами сцены страны. Помогало мое участие в их жизни, частые встречи с ними, личные архивы писем и документов с набросками театрально-лагерных воспоминаний. Книга написана в жан­ре трагифарса, соблюдена драматургическая форма пьесы: действия, явления, сцены, картины. Она предназначена для умного и неравнодушного к правде истории чита­теля.  Издали книгу в Тосненском ООО "Салон полиграфических услуг".  Руководитель Ян Тищенко – человек светлой души, помог реализовывать мои труды в десятках книг, которые выпустил его салон. Всему коллективу хотелось выразить признание за их труд!

Это роман-признание, посвященный незаконно репрессированным деятелям искусства и театрам ГУЛАГа 1920–1950 годов, а также актерам и меценатам 18 века. Название книги пришло сразу, так как крепостным актерам ставили на теле клейма, как домашнему скоту, а репрессированные актеры носили номера на одежде, не имея имени. Но все они были звездами больших сцен знаменитых театров страны. Материалы книги собирались более 40 лет.

Здесь переплелось и личное. Театр для меня, четырехлетки, начинался не с вешалки, а с обозрения огромного белого фанта­стического корабля, построенного заключенными строителями и плывущего среди бесконечных чер­ных бараков и землянок станции Печора Северной железной дороги. Я знал, что это – Театр, где живут огромные куклы и люди-артисты, которые умеют весело разговаривать и смешить ребят. Шесть высоких колонн здания уходили ввысь. Исполины силы и красоты. И я, подняв высоко голову, всегда пытался разгля­деть лепные узоры и цветы, которые украшали капители этих пилястр.

Шел беззаботный 1961 год. Отовсюду из уличных репродукторов лилась бравурная музыка. Оп­тимистичная. Зовущая к созиданию. Весна. Май. Я впервые самостоятельно иду в театр. Не на представление, а на репетицию. Друг отца, дядя Харитон, быв­ший артист из города Харькова, решил попробовать меня в роли маленького хлопчика из пьесы Н. Гоголя " Сорочинская ярмарка".

Спустя годы, в сложные 90-е, я, будучи директором единственного в мире оставшегося театра ГУЛАГв Республике Коми, добился для сохранения памяти о незаконно репрессированных актерах присвоить зданию статус российского  музея, охраняемого государством.

– Что же связывает крепостные театры и театры репрессированные?

– В книге о них написано много: о владельцах-меценатах подобных трупп, об актерах, ставших знаменитыми. Ведь часто крепостные театры представляли собой настоящие застенки, тюрьмы и гаремы. Власть помещика над акте­рами никем не ограничивалась, поэтому большинство крепостных трупп напоминали кукольный театр Карабаса-Барабаса. Судьба актера зависела 'только от воли хозяина. Актеров продавали и покупали, как и других крепостных, но стоили они дороже. Цена талантливого актера или актрисы достигала пяти тысяч рублей, тогда как за дорогую девушку-горничную давали восемьдесят рублей, за мужчину, годного в рекруты, сто двадцать рублей.

В сталинских лагерях официально был провозглашен принудительный труд вкупе с пропагандой "всех преимуществ советско­го строя". Именно это было главным в деятельности культурно-воспитательных отде­лов (КВО) и культурно-воспитательных частей (КВЧ), призванных вести политмассовую, производственно-массовую, библиотечную и спортивную работу. А также зани­маться кино- и радиообслуживанием, курировать театрально-концертное творчество заключенных. На каждого заключенного выделялось по две копейки в месяц на культработу!

В разные годы по всей стране в культбригадах КВО выступали мно­гие незаконно осужденные, впоследствии реабилитированные мастера искусств, такие как Вацлав Дворжецкий, Борис Мордвинов, Валентина Токарская, Татьяна Окуневская, Георгий Жженов, Алексей Каплер, Валерий Фрид, Камил Икрамов, Эдди Рознер, Вадим Козин, Тамара Петкевич, Александр Клейн, Лидия Русланова... Почти все мемуаристы и исследователи ГУЛАГа подчеркивают, что культбригады являлись, по сути, теми же крепостными труппами. Артисты здесь были бесправны, а чем-то не угодившие по при­хоти начальства в любой момент могли оказаться на тяжелых работах. Физический труд в ГУЛАГе был страшен, и прием в лагерную труппу давал шанс спастись. Как вспоми­нают сами артисты, главным для них было именно это, а еще, говоря словами провед­шего в лагерях более десяти лет Александра Клейна, то, что имели возможность "за­ниматься любимым делом и помогать тысячам заключенных преодолевать тупость ла­герной жизни, сохранить или обрести достоинство, не превратиться в скотину".

Наша книга написана в Год театра, объявленный в России. Рассчитана  она на умного читателя, неравнодушного к театру и своей истории.

Вернуться к списку новостей
Вверх